22   ноября в краевом центре, в доме Книги прошла встреча ветеранов, посвященная 50-летию начала строительства Байкало – Амурской магистрали. За круглым столом собрались те, кто проектировал и строил одну из самых сложных дорог в мире, кто валил тайгу, взрывал скалы, ровняя их до нужной высоты, возил скальный грунт! Среди гостей были инженеры - мостовики, соединяющие берега рек, инженеры- путейцы,  бульдозеристы и  те, кто тянул ЛЭП, кто работал на звеносборке, строил станции. Это герои, которые прокладывали железный путь в шестидесятиградусные морозы. Это те, кто ломал скальный грунт и возил его из карьеров на участки.

Среди гостей были рабочие разных профессий. Они создавали инфраструктуру: строили детские сады, школы, больницы, строили жилые дома, казармы, столовые, магазины, кинотеатры. Они осилили эту великую стройку под названием БАМ! Среди приглашенных была  научный сотрудник  Староминского  музея О.Ю. Сергань.  Она рассказала о том, как  её мужа, Анатолия Максимовича,  после военного училища направили на строительство  восточного участка дороги.  Ольга Сергань вспомнила  о том, каким  высоким профессионализмом  и ответственностью  обладали  молодые офицеры, об их  дружбе и взаимовыручке. Ольга показал фотографии, на которых запечатлены картины   потрясающе красивой и суровой тайги Амурской области и Хабаровского края.   Поэтесса прочитала стихотворения о детях, о дружбе и любви.

Юности, 41 километру Бамовской трассы, в/ч 45896, где зимник ложится в сентябре, а реки вскрываются в коне мая, офицерам, солдатам, прапорщикам Ольга Сергань посвятила стихи:

 

 Холодно. Стыло, до одури люто.

Озеро лопнуло. Смерзлось до дна.

Видимо, что-то Господь перепутал –

Триста ночей над Гилюем зима.

 

Эхо по сопкам промчится, проскачет,

И раскрошится, об лед разобьется.

Господи! Кто перемерз там и плачет?

Может, дымок, что над трубами вьется?

 

Вьюга буран увела в белый танец.

Сосны поют, как заслуженный хор.

Им дирижирует кедровый стланец –

Старый простуженный дед-дирижер.

 

Дома в апреле цветут абрикосы.

В окнах февральских парует земля.

На перевалах, да в снежных заносах

С бамовским ветром повенчана я!

 

 

Что ж прикипела душа, не отходит,

И наплывает туман на глаза,

И постоянно на точку уводит,

Если по снегу скрипят тормоза

 

Если орешек разлузгает клестик,

А на черемушью цветь – ртуть к нулю.

Нервы дрожат, как расшатанный мостик

Я возвращаюсь на сопку свою.

 

 

И до сих пор, хоть и реже, но снится:

Возле теплички мне чудится спор…

Трогают пальцы, подносят к ресницам

Спелый, Кубанский, большой помидор.

 

Я растираю ботву на ладони.

Господи, слышите, домом запахло.

Ну, отчего ж, если вьюга застонет,

Я возвращаюсь на сопку обратно.

 

В золу печи, к водовозке и бочке.

К старой сосне, белой шалью прикрытой.

К маленьким-маленьким сыну и дочке,

Ради которых зима пережита!