Навигация

Сейчас на сайте

· Гостей: 1

· Пользователей: 0

· Всего пользователей: 2,673
· Новый пользователь: obifadase

Авторизация

Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.

«ЧТОБЫ В ПАМЯТИ ЧЬЕЙ-ТО ВСЕГДА НАШЕ МЕСТО НЕ ЗАНЯТО БЫЛО…»

«ЧТОБЫ В ПАМЯТИ ЧЬЕЙ-ТО ВСЕГДА

         НАШЕ МЕСТО НЕ ЗАНЯТО БЫЛО…»

23 ФЕВРАЛЯ 1974 года. Солнечно. Ветрено. Сыро. Переполненный автобус огибает Староминский центральный  парк с «замершими» на зиму аттракционами, усеянный  крылатками кленов и ясеня. В салоне тесно, не протолкнуться. Шумно, весело. У кого-то разрывается транзистор, и подвыпивший дядька подхватывает песню про то, как «усталая подлодка из глубины идет домой». И уже поет водитель и в глазах у всех пассажиров радость, восторг, улыбки и такое единение душ!

Кто-то крикнул: «Не проехать бы нужную остановку!» - без всякой надежды на то, что его услышат. И вдруг: «Свадьба!» - громко крикнул  водитель. Как по команде, все повернули головы в сторону ЗАГСа.

-А кто женится?

-Так это же Григорий Бочкарь, - изумленно прошептал зеленоглазый паренек, пытаясь пробраться к выходу. И во взгляде этого мальчика и в его уверенных движениях чувствовалась  гордость, что именно он знаком с этим двухметровым лейтенантом.

-Ой, такого ж ны було, - зацокали языками бабки, - шоб на 23 февраля открыли ЗАГС.

-Хиба можно ему ны открыть? Он же военный!

-А кого ж вин быре? Кажуть кого-то из Самсонэнкив.

-Так у них вси дивчата гарни!

 -Горько! Горько! – кричали из автобуса молодым. Те даже успели поклониться.

А дальше свадьба шумела дома. И все светились от безудержной радости. Потом молодые уехали в Германию, где в Постдаме и родился их первенец Алеша. И была Любовь, и было Счастье. И было тепло рук и губ,  любящие глаза и безумное желание слышать сердца друг друга. И понеслись поезда и вокзалы, самолеты и аэропорты, смена часовых и климатических поясов. И гордость за мужа, такого родного и такого надежного, переполняла Веру.

После пяти лет службы в Германии  - новый виток в жизни – перевод в  Ивано-Франковск.  Карпаты! Сказка! Волшебство!  Родилась Анечка. И казалось, счастью не будет конца…

И снова  приказ:  Афганистан.

Что мы знали тогда об этом? Ничего. Нам всем не верилось, что там война, что там стреляют в моих ровесников… И потянулись долгие дни ожидания почты. Тяжелые, нерадостные дни. Когда вздрагиваешь от любого шума, от громкого голоса, когда душу разрывают дикие предчувствия.

24 декабря 1981 года Вера сидела на лавочке. Вязала. Алеша играл поблизости. Анечка спала в коляске. Когда услышала по радио, что группа моджахедов из 1600 человек прорвалась в провинцию Герат... - побелела. Вскочила, тупо пошла к Алешке, зачем-то молча посмотрела ему в глаза… «Что, мама?» - вздрогнули его реснички. Она отвернулась и на ватных ногах дошла до коляски. Спицы упали на землю. Осипшим голосом и трясущимися губами произнесла: «Гриша там»…

Наступила последняя предновогодняя неделя. Шел снег и день, и ночь. Тихий, пушистый, огромными узорными хлопьями. Снега много. Выше колена. И город сияет огнями. И уже наряжены елки. И сто раз с Алешей рассказаны стихи про зайцев и лисят и спеты веселые песенки. Но тревога не покидает ее сердце. Анечка гулит в кроватке, и вдруг зацепила пальчиком погремушку. Первый раз получилось! Но вместо радости молодая женщина вздрогнула и расплакалась. Хотелось занавесить снежинками окна и опутать гирляндами двери и никому не открывать. Только ему, своему любимому Григорию.

Вот и 31 декабря. Через несколько секунд бой курантов. Друзья буквально ввалились в квартиру. Звон бокалов, поздравления по телевизору. Да что ж в голове такая пустота, не загадывается ни одного желания? Соседи как пришли, так и убежали под этот бой курантов домой к столу.

Вера поставила бокал, закрыла лицо руками. Сдержалась. Пусто… Как ты там без меня? Или я без тебя… уже… Гриша? От горьких предчувствий сводило горло. И опять утро и опять белый снег летел на землю, отделяя их друг от друга… навсегда. Гриша уже погиб. Еще тогда. 24 декабря. Ее душа все чувствовала, только разум пытался стереть эти чувства. Но ничего не получалось.

Вот и Рождество. И смех детей, и голоса их друзей. И Алеша, так забавно рассказывает колядку – шепелявит - выпал первый молочный  зуб. Папа придет, и они вместе кинут этот зуб мышке и попросят золотой…

Господи! Уже 11 января. Скоро Старый Новый год. Писем от Гриши нет. Кроме того, первого…  Но он их написал и отправил… Они придут позже. После его похорон. Все шесть…

Идет снег. Но на улице нехолодно. Кажется, что он идет все время. Всю жизнь. Дети и взрослые лепят снеговиков, подростки сделали крепость. Бросают снежки в девчонок. Во дворе шумно, весело. Празднично. Но она как будто далеко от всего этого. И делает все автоматически. Погуляли. «Алешенька, пойдем домой, Анечку пора кормить». Дома тепло и уютно. Искристо мигает гирлянда. Глянула в окно. Опять подумалось:  снег, снег, снег…

Стон вырвался сразу, как только увидела возле подъезда замполита и еще несколько человек. «Это ко мне. Не хочу, не открою. Зачем?»  Замерла. Услышала, как шаги смолкли возле ее двери. Тишина. Постучали. Не позвонили. Ошиблись?! Открыл Алеша. Вера так и стояла посреди комнаты. Не слышала ничего. Поняла по глазам. Нет, прочитала по губам. «Бочкарь Григорий Петрович, капитан, начальник штаба мотострелкового батальона был смертельно ранен в районе населенного пункта Сансулак... За проявленное мужество, личную отвагу награжден орденом Красной Звезды… Посмертно».

Погремушка звучала в ушах колоколом.

После друзья напишут, как погиб ее муж. Как благодаря капитану Бочкарю  им удалось вырваться из жуткого месива крови и огня. Об этом еще долго будут писать Вере офицеры и солдаты. О том, как Григорий прикрыл своих мальчишек. О том, что автомат в его руках смотрелся игрушкой и стрелял их капитан без промаха. Да и наделил же Господь Бог этого кубанского казака, их командира, ростом!

…Никому не верилось, что от духов оторвались. Каждый думал о своем. Ехали быстро, молчали. Живы. Кто-то кашлял. Раненых много.. Еще чуть-чуть и лагерь. Довезти бы этих мальчиков до госпиталя. Два передних БТР загорелись разом. Григорий - в первой машине. Помог выбраться раненному в плечо сержанту. Не смолкая, били гранатометы. Колонна остановилась. «Убрать, скорее бы убрать машины с дороги, иначе расстреляют всю колонну». Бьют с карниза скалы. Их не достанешь. Мы как на ладони. Неимоверных усилий стоило сдвинуть БТР в сторону - один полетел вниз, гулко ударился. Взрыва не слышал никто. С карниза били кинжальным огнем (огнем с близкого расстояния). Пули, осколки, огонь, крошево стального грунта. Гул и рев БТРов, крики, стоны. Хрипы, брань… Все усиливалось в разы эхом. Григорий не внутри, а сверху БТРа спрыгнул, не пригибаясь, бежит к последней машине. Видит, - прорвемся. Успел, добежал. Машет, тронулись… Но… в БТР не успел запрыгнуть. «Вперед! Вперед! Успели! Прорвемся». Это потом напишут про то, как «гладиолусом взрывы цветут», про то, как «уходили  мальчишки под свинцовые трели». И про то, что афганец - это не профессия и даже не звание. Это имя. Не всякий должен, не всякий может его носить…

2011 год. 24 декабря исполнилось 30 лет, как погиб староминчанин, капитан, Григорий Петрович Бочкарь. Тридцать лет, а пронеслись стремительно, на одном дыхании. Я в гостях у Веры Пантелеевны. Листаю альбом. Красный. Бархатный. Фотографии в основном любительские… На этой 1961 года Гриша совсем маленький… На другой ему 12 лет - суворовец. Взгляд у мальчишки открытый, наивный, детский. На этой ему семнадцать. Светловолосый красавец в форме суворовца. Предпоследний курс. Внизу витиеватый росчерк фотографа: «Кавказ, г. Орджоникидзе». Вот он уже сержант. Переворачиваю страницы. Внимание привлекает одна из фотографий, на ней Григорий смеется. Улыбка счастливая, солнечная… А на этой фотографии самые близкие друзья. И подпись внизу: «Не в нашем духе думать о смерти: мы оптимисты».  А на память пришли другие строчки:  «Пожелай, пожелай, командир, чтоб удача нам не изменила, чтобы в памяти чьей-то всегда наше место не занято было»…

Господи, откуда пророчество в душах этих мальчиков? Откуда? Я не знаю,  как сложились их судьбы. Но на фото их глаза полны надежд и желания жить! Много фотографий с сыном, а вот с Анечкой не успел сфотографироваться. Забрал жену из роддома, а через три недели уехал на войну.

А в этой коробочке удостоверение военного переводчика, медали, различные значки за спортивные достижения и орден… посмертный.  А это те самые письма. Пронумерованы от первого до седьмого. Нет, на седьмом написано «Последнее».

-Читай сама. Я их наизусть знаю, - Вера вышла в другую комнату. Слышу - плачет…

Я развернула одно за другим эти письма. А как же они   связывали его с домом! Что может писать тридцатидвухлетний мужчина? Его строчки наполнены любовью, надеждой на скорую встречу, планами на будущее и желанием любить и быть любимым:  «Любимые мои, родненькие, здравствуйте! Сегодня воскресенье, 29 ноября 1981 года. Вчера нашей Анечке было три месяца. Как она там?» - так начиналось одно из писем, адресованное жене… А через много лет его маленькая дочурка вырастет и родит сына. 23 февраля,  в день очередной годовщины свадьбы своего папы и мамы. У сына Алеши тоже растет сын…

Листаю альбом…

Сотрудник Староминского музея    О. СЕРГАНЬ.

Время загрузки: 0.04 секунд
640,070 уникальных посетителей