Навигация

Сейчас на сайте

· Гостей: 4

· Пользователей: 0

· Всего пользователей: 2,794
· Новый пользователь: iseqafis

Авторизация

Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.

Беспокойное сердце

 

Беспокойное сердце

 

  МНЕ давно хотелось рассказать о Надежде Васильевне Лукьяновой, ведь когда-то мы были соседями и жили по одной улице, где тетя Надя разносила почту. Но это мои детские воспоминания о почтальоне. А была она великая труженица и работала там, где не хватало рабочих рук. А недавно Надежды Васильевны не стало... 

  Давным давно, еще до войны, до того страшного голода, жили они в своем селе, в Кантимировском районе, Воронежской области. Но голодомор свирепствовал повсюду, и они вместе со всем потоком людей хлынули на юг. Вот и оказалась на Кубани, в Староминской, в поисках лучшей жизни.

  Отец Василий Федорович поехал первым и в скорости вызвал жену Пелагею. В вагоне, переполненном такими же беженцами, как они, умер младший брат Андрюша, а она так и везла его мертвого, закутанного в пеленки, похожие на лохмотья. В поезде дети заразились тифом. Из двенадцати детей осталось всего пятеро. Среди них и Надя. Боль по потерянным детям не отпускала маму всю жизнь. И так хотелось её радовать и отвлекать от горестных мыслей.

  Надежда, даже имя её звучит утверждающе, - седьмой ребенок. Дома она первая помощница, в школе - лучшая ученица. Беднота была страшная. На всех одна пара сапог, одна пара галош. Вот и ходили в школу по очереди. Но с сестрами и братьями жили дружно, помогая друг другу. Да и как по-другому? Но недолго пришлось постигать науку. Чтобы выжить, нужно было работать и помогать родителям. Вот и начала она свой трудовой путь совсем маленькой девочкой, окончив четвертый класс.

  А Великая Отечественная война застала Надю, когда она уже несколько лет проработала в колхозе. Через многие десятки лет назовут её труженицей тыла, а сейчас... Ей шестнадцать, тоненькая, невысокая, и все при ней. О таких говорят - миниатюрная, запоминающаяся. Ровесники к ней обращались, как к старшей, а взрослые ценили Наденьку за опыт, ответственность и доброту. Она звеньевая. «Работниками в ту военную пору были старики да подростки, почти дети,- вспоминает Надежда Васильевна. - Полуодетые. Обутые на босу ногу, постоянно недоедающие. Помню, заканчивали вспашку земли. И мы, и волы, на которых пахали, настолько были истощены, что приходилось стоять по обе стороны от быка, подталкивая его, не давая остановиться. Ведь если он остановится - упадет в колею. Мы его не поднимем. Все тяготы войны несли безропотно и люди, и животные. Если же кто-то не пришел на работу, причина одна - похоронка».

  Шло отступление. Они жили тогда в основном «в стэпу», на полевом стане колхозной бригады. Наши войска проходили через станицу, раненых бойцов разместили по хатам и куреням (небольшим домикам, сделанным из прутьев и обмазанным глиной). Нужна была вода, и Надюша вместе с двумя подругами пошли к колодцу. Не успели набрать воды, как к ним по-хозяйски, нагло и решительно подбежали спрыгнувшие с мотоцикла немцы: «Русский сольфат, где спрятал?» Девчонки, не сговариваясь, махнули в другую сторону, на дорогу, идущую мимо станицы. А потом долго еще дежурили у колодца и прислушивались, не едут ли назад.

  Не дыша, слушали сводки по радио, особенно о боях в Воронежской области. Линия фронта шла как раз через их родную деревню, через Кантимировский район. Кто ж выжил там, на их родине, откуда погнал всех их родственников десять лет назад лютый голод? «Молитесь дети, молитесь о тех, кто остался жив, о том, чтобы не тронули их пули да чтоб не попали в плен! Молитесь, девчата. Молись, Алеша», - просила дочек и младшего сына Пелагея, Надина мама. В семье на фронте сражались мужья сестер, дядья, двоюродные братья. Вернулось только трое. Горько вспоминать эти дни. Скольким девчатам не досталось женихов, которые были предназначены судьбой...

  Двадцатилетней девушкой встретила Надя Победу: «Сейчас не понимаю, как мы выдержали. Победа, доставшаяся такой ценой, настолько была великой, а радость несоизмеримой, что жили с постоянным желанием как можно больше принести пользы. И не важно, какую работу поручено выполнять».

  Послевоенная молодость. Надя - бригадир овощеводческого звена, победитель соревнования овощеводов, комсомолка и молодой депутат Совета. Она в любом деле старалась дойти до сути, основательно разобраться и освоить его, а потом помочь другим. Такой её помнят сверстники. Такой её встретил фронтовик Иван Лукьянов, приехавший в гости к другу в станицу. Влюбился пылко, и свадьбу не откладывали. Родилась доченька, которую любили и баловали все. Да только ушел вскорости Иван жить к соседке, а через некоторое время вернулся, извиняясь и переживая. Работал он директором маслосырзавода. Грамотный, начитанный, интересный собеседник, симпатичный. Начали строить дом. Небольшой, зато новый и свой. «Глину, - вспоминает Надежда Васильевна,- ногами с Иваном месили. Все до последнего уголка мазала и лепила своими руками». Как те ласточки, что выглаживают свое гнездышко для детей. Появился сын. И казалось, что все наладилось, да опять у Ивана появились женщины. И Надя попросила его уйти.

  Страшно было остаться с двумя детьми без помощи в доме, на огороде. Без мужика вообще. Но еще страшней и позорней было платить мужу за дом, на раздел которого подал. Платила его же алименты. Больно вспоминать об этом. Пустой дом, двое детей, одни валенки на троих, стол, кровать, фуфайка и радио. Живи, Наденька, не тужи... «Плачу, тужу, щей рыдаю»... Не об Иване плакала, от обиды, что дети будут расти без отца. Помнит, пришла с работы, а они ей концерт показывают. Объявляют песню и поют. Да так красиво. И плакала она, и смеялась. И в голове не укладывалось, что теперь делать? Работа в свекловодческой бригаде без выходных, без праздников. Дети, как ни старалась, все-таки были брошены. И Наде после многих лет работы в поле предложили работу почтальона от колхоза «Кавказ». По грязи и бездорожью, по снегу и солнцепеку с сумкой через плечо несла она долгожданную почту по своему огромному участку от улицы Пушкина до Краснощербиновской. В каждом доме знали её и ждали. Да что ждали? Любили Наденьку. Бывало, и дети помогали разносить почту. Маленькие, едва доставали до почтового ящика. «Но с какой радостью мы это делали и с переполненым чувством долга,- рассказывает дочь Любовь Ивановна Лупенок. - Помню, как ждали мы маму до самой ночи. Переживали, а она помогала женщине, к которой давно забыли дорогу её дети. Натопила печку, постирала, выкупала, приготовила покушать. Но самое главное, оказалась рядом в тот момент, когда той было горько и одиноко. Да сколько таких случаев было за годы работы на участке». «Наша спасительница»,- называли её по улице, когда отогнала она от детей разъяренного взбесившегося пса. Не знает, откуда силы взялись. А как-то весной, возле одного из подворий, услышала она какой-то плач, хрип, мяуканье. Не понимая, что происходит, рванула в дом, благо был открыт. А там ребенок девятимесячный запутался в одеяле и к тому же просунул голову в «приголовоч» кровати. Если бы не услышала Надежда, не подсказало бы беспокойное сердце, быть беде. Она раздвинула прутья, и плачущий, перепуганный малыш был уже на руках. А следом в дом зашла его бабушка, что была далеко, на огороде. Плакала, просила никому не рассказывать об этом. И всю жизнь благодарила «поч-тальонку» за спасение внука. Бывало, и задачки решала школьникам, когда те, как воробьи, сбились на лавочке и не знали, с какого боку к ней подступиться. Она всем нужна: и старым, и малым. «А какую почту приносили? Вы представляете, с середины шестидесятых и до конца семидесятых по сколько газет и журналов выписывали жители? - вспоминает она. - «Районка», «Правда», «Комсомольская правда», «Сельская жизнь», «Пионерская правда», «Веселые картинки», «Мурзилка» - это тот небольшой перечень газет, что приносила я в каждый двор. А журналы? «Нева», «Роман газета», «За рулем», «Дошкольное воспитание», «Вокруг света», «Юный натуралист» «Юный техник». «А профессиональные? Сколько сама перечитала, а сколько дети почерпнули? То, о чем не успевала рассказать, дети добирали из периодики. И результат налицо. Блестящие знания позволили им получить высшее образование. У них свои семьи, где давно выросли внуки и появились мои правнуки». Надежде Васильевне было восемьдесят семь: «Никогда не думала, что доживу до стольких лет». Она часто повторяла своим близким о том, что теперь жизнь хорошая, чтоб жили да радовались, лишь бы не было никогда войны, разрухи, голода, да... непосильного труда».

 

Сотрудник Староминского историко-краеведческого музея

О.Ю. Сергань

Время загрузки: 0.03 секунд
672,895 уникальных посетителей