Муниципальное бюджетное учреждение культуры
"Староминский историко-краеведческий музей"
муниципального образования Староминский район


  
Обычная версия
Белый фон Чёрный фон Голубой фон
Кернинг:  Ая  А.я  А..я
Изображения вкл/выкл
Версия для слабовидящих
А+ - увеличить шрифт
А - нормальный шрифт
А- - уменьшить шрифт
  
официальный сайт
 
Обычная версия
Белый фон Чёрный фон Голубой фон
Кернинг:  Ая  А.я  А..я
Изображения вкл/выкл
Версия для слабовидящих
А+ - увеличить шрифт
А - нормальный шрифт
А- - уменьшить шрифт
 
Контакты
Адрес музея: 353600, Краснодарский край, станица Староминская, улица Красная, 18.
Телефон 8(86153)4-33-63.
Проезд от ж/д вокзала автобусом № 1, 2, 3, 4 до остановки «Поликлиника».
Адрес электронной почты: muzeyy-starominskaja@rambler.ru
Режим работы
Часы работы: с 8-00 до 17-00. перерыв с 12-00 до 13-00.По четвергам с 12-00 до 21-00.
Выходные: воскресенье,понедельник.
Штурм Кенигсберга. День четвёртый 9 апреля
/ Новости - Весна Победы

Последний день штурма Кенигсберга. Враг не капитулировал, и каждая минута продолжала уносить жизни на­ших воинов. Тянуть с завершением операции было нельзя. С утра, как и в первые часы штурма, заговорили все пять тысяч орудий. Одновременно 1500 самолетов начали бомбить крепость. После та­кого мощного удара вновь двинулась вперед пехота.
          Единой, стройной обороны у гитлеровцев уже не существовало. Были многочисленные очаги сопротивления, только в центре города в них имелось свыше сорока тысяч солдат и офи­церов, много боевой техники. Тем не менее, немцы стали сдаваться целыми подразделениями. Из подвалов, из разрушенных домов вы­ходили солдаты с белыми тряпками в руках. На многих лицах лежа­ла печать какой-то отрешенности, безразличия к тому, что проис­ходило вокруг, к собственной судьбе.

 


Немецкие солдаты сдаются в плен

      Это были морально сломлен­ные люди, еще не способные до конца осмыслить случившееся. Но было и много фанатиков. История сохранила такой эпизод. По улице медленно двигалась большая колонна сдавшихся в плен не­мецких солдат. Ее сопровождали всего два наших автоматчика. Вдруг из окна дома по пленным ударил немецкий пулемет. И тогда, дав команду ложиться, два советских солдата вступили в бой, защи­щая своих недавних врагов, сложивших оружие. Пулеметчик был уничтожен, но и наш немолодой уже солдат, четыре года проша­гавший по дорогам войны, не поднялся с земли. Его тело на руках понесли немецкие солдаты.
Кольцо окружения сжималось к центру и насквозь прострелива­лось орудийным и минометным огнем. Моральный дух в войсках, особенно в батальонах фольксштурма, все больше и больше падал. Однако полки СС и полиции продолжали отчаянное сопротивле­ние, надеясь на помощь 4-й немецкой армии.


                                                                          
                                                                   
Пленные не­мецкие солдаты

   
В 14 часов комендант крепости генерал от инфантерии Отто Ляш собрал совещание. Вопрос обсуждался один — что делать дальше? Некоторые командиры соединений, в том числе и сам Ляш, считали дальнейшее сопротивление бесполезным. В то же время высшие чиновники нацистского партийного руководства, а также представители частей СС и полиции настаивали на продол­жении сопротивления до последнего солдата, как этого требовал Гитлер. Вследствие разногласий определенного решения принято не было, и бои продолжались. Как стало известно из воспомина­ний Ляша в его книге «Так пал Кенигсберг», руководитель восточ­но-прусской службы безопасности. Бёме, узнав о позиции Ляша, своей властью отстранил его от командования. Но решение это выполнено не было, ибо в крепости не нашлось генералов, поже­лавших принять на себя руководство обреченными войсками. А тут и сам Бёме погиб, переправляясь через Прегель. Таким образом, Ляш продолжал командовать войсками.
         Вскоре после совещания  Отто Ляш стал действовать самостоятельно. Примерно в 18 часов на участке 27-го гвардейского стрелкового полка линию фронта перешел полковник Г. Хефкер с переводчи­ком зондерфюрером Ясковским. Они были доставлены на команд­ный пункт 11-й гвардейской стрелковой дивизии. Но тут произош­ла заминка. Оказалось, что данные Хефкеру полномочия подписа­ны не пославшим его генералом Ляшем, а самим Хефкером. Воз­никло опасение — не провокация ли. Но маршал А. М. Василевс­кий решил рискнуть. В штаб Ляша с текстом ультиматума о безого­ворочной капитуляции были направлены парламентеры — началь­ник штаба 11-й дивизии подполковник П. Г. Яновский, капитаны А. Е. Федорко и В. М. Шпигальник, выполнявший роль перевод­чика.
            Вот как впоследствии вспоминал свой поход в бункер Ляша ге­нерал-майор в отставке П. Г. Яновский. На всю подготовку парла­ментерам было выделено всего 30 минут. Это объяснялось стремле­нием к быстрейшему прекращению боевых действий и приближаю­щимися
сумерками. Парламентеры как могли, привели в порядок свою одежду, оставили свои личные документы и оружие. Яновс­кий признался, что был несколько растерян, ибо подобных заданий выполнять ему не доводилось, а каких-либо официальных настав­лений о действиях парламентеров не существовало. К тому же была поставлена задача не только вручить Ляшу ультиматум, но взять его самого в плен. Но приказ есть приказ, его надо было выполнять.
            В девятнадцать часов наши парламентеры в сопровождении не­мецкого переводчика Ясковского вышли в путь. Полковник Хеф­кер был оставлен в нашем штабе.
           Расстояние от штаба дивизии до места расположения немецкого командования было небольшим, не более полутора километров, но чтобы преодолеть его, потребовалось около двух часов. Страшное впечатление производил разрушенный и пылающий город, улицы и переулки которого перекрыты мощными баррикадами и инже­нерными заграждениями, разбитой техникой. Стрельба несколько стихла. Это пре­кратила огонь наша артиллерия, Перестали летать самолеты.
           Заминка произошла, как только парламентеры оказались в зоне расположения немецких войск. Выяснилось, что Ясковский не знал дороги в штаб Ляша, ему пришлось отправиться на поиски проводника. Таким оказался подполковник Б. Кервин. Благодаря его помощи парламентерам удалось целыми и невредимыми прой­ти весь путь. Их трижды останавливали гитлеровцы и даже пытались применить оружие.            Сопровождавшим группу немецким офицерам пришлось решительно встать на защиту парламентеров. В подземном бункере, где располагался командный пункт генерала Ляша, подполковника Яновского и его товарищей встретил начальник штаба окруженной группировки полковник фон Зускинд. Ему и был вручен один экземпляр ультиматума. Через не­сколько минут в комнату вошел Ляш. Он внимательно прочитал документ и коротко ответил, что согласен с его требованиями. По­том добавил, что идет на этот шаг, чтобы сохранить жизнь ста ты­сячам жителей, оставшихся в городе. Парламентерам было ясно, что не одна забота о мирном населении, а реальная угроза уничто­жения немецко-фашистских войск, находящихся в кольце окруже­ния, вынудила принять решение о капитуляции.


            4 апреля в своем обращении по радио к войскам и населе­нию Кенигсберга он говорил: «Для того, чтобы рассчитывать на какой-либо успех штурма, русские должны будут стянуть огромное количество войск. Слава богу, они практически не в состоянии этого сделать». А в ночь с 9 на 10 апреля, уже будучи в плену, гене­рал признался: «Это невероятно! Сверхъестественно! Мы оглохли и ослепли от вашего огня. Мы чуть не сошли с ума. Такого никто не выдержит...»
           Вот как подполковник Яновский вспоминает дальнейшее разви­тие событий. «После того, как Ляш дал согласие на капитуляцию, мы перешли в его кабинет и примерно в 21 час 30 минут начали переговоры по практической реализации принятого решения. Ляш и его окружение рассчитывали, что мы пленим их и безопасно до­ставим в штаб советских войск. Я и мои товарищи согласиться с этим не могли, поскольку брошенные на произвол войска таили в себе опасность ведения хотя и разрозненных, но связанных с поте­рями боевых действий. Консультироваться было не с кем, и мы взяли инициативу в свои руки. Определили порядок сдачи в плен немецких войск, где складывать легкое оружие, как прекратить со­противление всех войск и повсеместно, как довести до штабов час­тей и соединений решение коменданта и даже как обеспечить без­опасность его самого и офицеров штаба обороны.
Я потребовал от Ляша написать подчиненным войскам пись­менный приказ и с нарочными офицерами связи как можно скорее доставить в части. Вначале Ляш под разными предлогами пытался отказаться от такого шага. А когда приказ все же был написан, то под ним стояла подпись только начальника штаба полковника Зускинда. Нам пришлось потребовать, чтобы свою подпись поставил и сам комендант. Кстати, во время переговоров в штабе раздавались телефонные звонки, командиры частей запрашивали о том, что им делать. Офицеры штаба отдавали им устные распоряжения прекратить огонь и сдаваться в плен, не дожидаясь письменного приказа.


                                                                               Генерал Ляш в окружении советских
                                                                                      офицеров после капитуляции

Во время переговоров произошло и такое событие. К бункеру Ляша подошла группа вооруженных эсэсовцев, возглавляемая на­чальником одного из отделов нацистской партийной канцелярии в Кенигсберге подполковником Фндлером. Эти фашистские фанати­ки горели желанием прервать переговоры, расстрелять парламенте­ров и самого Ляша. Но охрана бункера оттеснила нацистов, и мы продолжили работу. Этот эпизод взбудоражил больше немецкое командование, чем нас, знавших, на что шли и какие могли быть последствия. Известна была горькая судьба наших парламентеров в Будапеште, убитых гитлеровскими фанатиками. Более того, я раз­решил пленникам до перехода линии фронта иметь при себе лич­ное оружие. Не парадокс ли — мы, безоружные парламентеры, вели вооруженных пленников».
               В штабе группировки решено было оставить начальника опера­тивного отдела для контроля за выполнением приказа коменданта. Линию фронта наши парламентеры и пленные перешли вновь на участке 27-го стрелкового полка. До штаба дивизии парламентеры вместе с пленными добрались около часа ночи. Там радостные то­варищи сообщили им, что час назад в 24.00 девятого апреля Моск­ва салютовала доблестным войскам 3-го Белорусского фронта, ов­ладевшим городом и крепостью Кенигсберг, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий. В своем приказе Верховный Главнокомандующий благодарил участ­ников штурма.               Всю ночь и весь следующий день происходила сдача в плен не­мецких войск. К нашим солдатам со словами благодарности подхо­дили люди в гражданском. Это те, кто был угнан из разных стран в фашистскую неволю и теперь освобожден советскими войсками.
              Последний день штурма, 9 апреля, был самым напряженным. Несмотря на то, что кольцо окружения противника было плотно замкнуто войсками Красной армии, он продолжал яростно сопротивляться. Однако нарастающий удар штурмующих не дал возможности врагу удерживать свои позиции длительное время. Неся громадные потери в людях и технике, он постепенно стягивался к центру и восточной части города, где надеялся продолжать сопротивление. О масштабе боев в городе можно было судить по показателям потерь противника. В этот день было уничтожено свыше 10 000 немецких солдат и офицеров, до 300 орудий разных калибров, 173 миномета, 377 пулеметов, 480 автомашин.

             Было пленено и захвачено свыше 2700 солдат и офицеров, 340 орудий, 285 минометов, до 1800 пулеметов, свыше 16 000 винтовок и автоматов, 770 автомашин, 200 паровозов, 6000 вагонов, более 100 складов, 80 барж и катеров, 10 разных судов. Если учесть, что штурм города продолжался 4-й день и что противник за это время потерял уничтоженными до 35 000 солдат и офицеров, до 100 танков и самоходных орудий, 560 орудий разных калибров, 438 минометов, 1160 пулеметов, 120 самолетов; захваченными – свыше 4500 солдат и офицеров, 25 танков и самоходных орудий, 1160 орудий разных калибров, 440 минометов, 2600 пулеметов, свыше 30 000 винтовок и автоматов, 1200 автомашин, 378 паровозов, 2 бронепоезда, 13 170 вагонов, 165 разных складов и другого имущества, то станет очевидным, что враг вряд ли мог в дальнейшем противопоставить удару советских войск что-либо серьезное.

              Стечение крайне «неблагоприятных» для противника обстоятельств: непрекращающееся наступление войск Красной армии, мощные удары авиации и громадные потери – все это коренным образом повлияло на дальнейшие действия командования города-крепости Кёнигсберг и ее гарнизона, который, несмотря на ожесточенное сопротивление в течение дня шквальным огнем из автоматического оружия и минометов, к исходу суток все же был разгромлен и, будучи рассеченным на отдельные группы, вынужден капитулировать. Это явилось следствием одновременного удара с северо-запада, севера и юга 43, 50 и 11-й гвардейской армий, части которых к исходу суток заканчивали ликвидацию отдельных изолированных очагов сопротивления в центре города.

            10 апреля была произведена очистка Кёнигсберга от оставшихся разрозненных групп противника и организована охрана военно-промышленных объектов. Причем в этот день пленено и захвачено 46 800 солдат и офицеров, 64 танка и самоходных орудия, 100 бронетранспортеров, 863 орудия разных калибров, 1212 минометов, 1873 пулемета, 37 897 винтовок и автоматов, 7363 автомашины, 137 тракторов, 396 паровозов, склады, баржи, катера и др. Одновременно части приводили себя в порядок, а 2-я гвардейская, 5-я и 39-я армии производили перегруппировку для дальнейших действий в западной части Земландского полуострова, где в этот день были захвачены опорные пункты противника Метгетен, Модиттен, Гросс Хольштайн.


27 апреля 2020 года, понедельник, Автор: Староминский музей Новости - Весна Победы

Рейтинг:

Назад  Наверх

/ Новости - Весна Победы
 
Пользователь
Основная экспозиция
Выставки
Передвижная выставка
RSS-лента
RSS-лента  Valid RSS
Сейчас на сайте
Гостей: 2
Пользователей: 1
Роботов: 4
Всего пользователей: 6
Copyright © Староминский музей, разработка и дизайн сайта ООО МааСофтваре, 2019г.